«Всегда хотелось попасть в тюрьму». Истории людей, сменивших профессию

Необходимость выбирать профессию в возрасте 16-17 лет приводит к тому, что множество людей всю жизнь работают на нелюбимых работах. Но есть и те, кто решаются все поменять, и, несмотря на запись в дипломе, заняться тем, что их по-настоящему интересует. Свои истории РИА Новости рассказали дизайнер, тюремный психолог, астролог и профессиональный игрок в покер.

«Некоторые преступники вежливее, чем профессора»

В 16 лет я стала мастером по художественной гимнастике и собиралась продолжить занятия спортом, отучившись на тренера. Но в итоге по совету матери поступила на политологический факультет. Нам рассказывали про власть, правительство, Госдуму, и те, кто там проходил практику, чаще отзывались негативно об этих местах работы, поэтому мне хотелось поскорее окончить вуз. Только на пятом курсе, когда нам начали преподавать психологию личности, я наконец заинтересовалась учебой. И выбрала новое направление — курсы по гештальт-психологии.

После получения диплома я работала тренером в фитнес-клубе и параллельно училась на гештальт-терапевта. В процессе учебы начала консультировать друзей и знакомых. Получив сертификат, долго не могла устроиться официально — практически везде нужны были клинические психологи. Друзья в шутку предложили пойти в тюрьму. Мы посмеялись. А потом я подумала, что мне ведь всегда хотелось попасть туда на экскурсию: чем-то тянуло, закрытое, потаенное.

Когда переступила порог «Бутырки», испугалась — кругом решетки, толстые стены, мрачная атмосфера. Поначалу было очень страшно: я не красилась, надевала на работу мамины старые кофты, старалась не привлекать внимания.

Но коллеги попались отличные, меня встретили тепло. Особенность работы — ко всему относиться с юмором, ведь в тюрьме и так все плохо, а если еще и психологи будут грустить, то будет совсем не комильфо. В шутку между собой называем заключенных «гавриками», иногда «красавчиками».

Арестанты — вовсе не страшные маньяки и извращенцы, которые могут убить при любой возможности. К нам вообще редко попадают проходящие под следствием по статье 105 УК РФ («Убийство»). В основном это мошенники, грабители и наркоманы. Некоторые, кстати, даже вежливее, чем профессора МГУ. Часто бывают и знаменитости, например, чемпион мира по смешанным единоборствам Александр Емельяненко. Был и художник-акционист Петр Павленский — убеждал меня, что все люди на планете находятся в тюрьме. Каждый день прибывает около десяти человек.

Всего в СИЗО трое психологов, мы работаем посменно. У нас много рутинной работы, постоянные проверки правозащитников, ФСИН, главка. Но психолог в тюрьме очень важен: это первый человек, которому можно выговориться.

Обычно рассказывают свои любовные истории, делятся планами на жизнь после выхода из тюрьмы. Многие жалеют о том, что сделали.

Когда я с ними беседую, вижу, что после консультаций им легче, читаю в глазах искреннее «спасибо», понимаю, что работаю не зря.

Бутырский следственный изолятор в Москве
«Хотелось уйти от бюрократии»

Мне кажется, дети не совсем представляют, кем хотят быть, и все решают родители либо стечение обстоятельств. Я росла в маленьком городе в Якутии и всегда мечтала путешествовать, но таких возможностей не было, поэтому я увлеклась географией, заняла второе место на Всероссийской школьной олимпиаде и поступила на географический факультет МГУ. Там я училась на кафедре зарубежных стран: на летней практике мы проехали всю Скандинавию на автобусе.

Окончив вуз, я поступила на международную программу Erasmus Mundus по урбанистике — устойчивому развитию территорий. Училась в Падуе, Левене, Париже. Исследовала, как снизить уровень напряженности в кварталах, где живут мигранты.

Это схоже с работой в ООН, Европейской комиссии, ЮНЕСКО. Проблема только в одном: там больше говорят, чем делают, все процессы сильно бюрократизированы.

Вернувшись в Москву, я работала по специальности: решала, как избавить город от пробок. Но начала понимать, что это не то, чем я хочу заниматься всю жизнь. 

Однажды я пришла на конференцию специалистов по компьютерным технологиям, где рассказывали про дизайн интерфейсов. Хотя мне всегда нравилось визуальное оформление проектов, я почему-то никогда не думала о творческой профессии. Но тут же пошла на два курса: дизайна интерфейсов и графического дизайна. Это было настолько увлекательным, и вскоре я получила предложение о работе в крупном агентстве от одного из преподавателей.

Анализируя поведение конкретного пользователя, понимая его психологию и создавая красивую картинку, можно сразу увидеть результат и действительно что-то исправить. Это не абстрактные задачи как уменьшить количество пробок в Москве. Мне кажется, нормально выбирать профессию по другой специальности: только после двадцати лет формируется более четкое представление о себе и своих возможностях. Главное — вовремя задуматься о том, что нравится.

Работа над проектом. Архивное фото
«Доказать невозможно, но это работает»

Я всегда очень любила животных — дома у нас были собаки, змеи, кошки, рыбки, попугаи. В детстве большим потрясением стал фильм «Парк Юркского периода». Я загорелась мечтой воссоздать таких крупных животных, динозавров. Так заинтересовалась генетикой и прочитала все книги по биологии и медицине, которые были дома. Этому способствовало и то, что я росла в научной среде: мой папа окончил физмат и проводил различные эксперименты с Надеждой Петровной Бехтеревой в Институте мозга человека РАН. 

Я легко поступила на кафедру генетики биологического факультета. Мне нравилось работать с «человеческим материалом» в лаборатории: я была связана с лечебными отделами, опрашивала больных. Мы изучали влияние радиационного облучения, различные методы диагностики рака, более современные, чем биопсия. Пытались понять, как снизить вред от сильного облучения, как корректировать иммунологическую толерантность организма к собственным тканям.

Генетика — это наука будущего, бесконечные возможности усовершенствования растительного, животного мира, человека. Но в какой-то момент я поняла, что не могу выжить на свою зарплату: денег хватало только на то, чтобы оплатить квартиру и транспорт.

Поэтому я устроилась таможенным брокером по сопровождению грузов. Я была на грани отчаяния, потому что не видела смысла в новой работе, но вернуться к прежней не могла по финансовым причинам. Друзья пытались помочь мне выбраться из депрессии, и однажды подруга предложила мне пойти к гадалке. Как человек с научным мышлением, я была настроена скептически.

Но девушка меня удивила. Она не смотрела в магический шар, не говорила, что я буду великой или умру через три дня,  просто рассказала, как действительно все обстоит. Я увидела, что она смотрит на странную карту по моим данным рождения: там были непонятные планеты и знаки. Ее слова о моем внутреннем мире, моем здоровье, отношениях, профессии были такими точными, что я решила разобраться, как это все устроено. Так я пришла в школу астрологии.

Анализируя карты знакомых, я начала консультировать. Меня до сих пор удивляет, как какие-то символы могут столько всего рассказать, но отзывы знакомых и клиентов и мой личный опыт убеждают меня не бросать свою работу. Да, астрологию очень сложно доказать с научной точки зрения, потому что, в отличие от генетики, она не материальна. Но это совершенно иной взгляд на мир, который дополнил мое научное мышление, и от него я уже не смогу отказаться.

Маятник на астрологическом круге
«Это не легкие деньги, а тяжелый труд»

В конце школы я не знал, на кого пойти учиться. Родители посоветовали выбрать менеджмент по туризму. В конце третьего курса я вдруг осознал, что не собираюсь работать по специальности. На четвертом курсе я забрал документы. Но продолжал общаться с университетскими друзьями: у нас была традиция играть в покер. Даже во время лекций мы осторожно разыгрывали комбинации, а по воскресеньям ездили на турниры в казино.

Меня увлекали атмосфера веселья и, как тогда казалось, «легкие» деньги. Самая первая победа у меня случилась в 2009 году в казино «Корона»: я выиграл тогда тридцать тысяч рублей, не внеся ни копейки. Скоро все казино в России закрыли и перенесли в игорные зоны, и я думал, что закончу с покером. Но друзья пригласили меня в закрытые заведения, где играют втайне.

Первые полгода я играл только «в плюс». Перечитал всю профессиональную литературу по покеру — серьезно подходил к делу. Но потом началась полоса невезения: кажется, что играешь свою лучшую игру, не совершаешь ошибок, но следует проигрыш. Тогда я разочаровался в покере и даже пытался устроиться на обычную работу, но все равно возвращаюсь. В месяц я зарабатываю до полумиллиона рублей.

Самый популярный стереотип — «в покере все зависит от удачи». Это не так: игра довольно стрессовая, порой длится часами, поэтому учит дисциплине, выдержке и умению контролировать свои эмоции. Сейчас я лучше это осознаю и уже не скажу, что эти деньги «легкие».

Это тяжелый труд, постоянная психологическая битва с оппонентами и самим собой. Но окружающие часто негативно относятся к моей деятельности. Я перестал отвечать на вопрос, где я работаю, потому что для большинства покер — это игровая зависимость. Но мне нравится дух соперничества и возможность заработать неплохие деньги, используя свой ум.

Осенью я открою онлайн-школу покера, чтобы передать накопленный опыт другим и стать вдохновляющим примером для начинающих покеристов. В планах — посетить Мировую серию покера в Лас-Вегасе. Я думаю, что специальность имеет смысл тогда, когда человек четко понимает свою цель, а профессия находит отклик в душе.

PokerStars Championship Sochi. Турнир суперхайроллеров

Источник: ria.ru

About The Author

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика