Соловки не оставили нам победителя

Соловки не оставили нам победителя

«…Мы рассуждали о дерзких побегах заключенных, о смирении и бунтах монастырской братии против своего священноначалия. Мы заходили в гости к старожилам острова, пытались понять интересы современных иноков. Кто-то нас хотел видеть, кто-то не очень. Какие времена — такое и гостеприимство. Но Юрий твердо верит в то, что исследование Соловков — это патриотический акт любви», — написал в предисловии к книге Виктор Ерофеев, побывавший на Соловках летом 2015 года. Соловки — не туризм, появление здесь странно меняет людей, это, своего рода, акт познания.

В книге свыше 500 иллюстраций: Бродский профессиональный фотограф, но и тут он оговаривается — «да какой я фотограф, мне до себя дела нет, я с удовольствием брал снимки других, если они соответствовали повествованию; сейчас-то — люди не очень охочи до чтения, поэтому надо больше показывать, завлекать хотя бы подписями к фото, глядишь — и заинтересуются, захотят читать дальше»: «Гору, названную иноками Голгофой, чекисты сделали местом жестоких мучений; в феврале 1929 года группу заключенных, прибывших из кремля на Анзер, раздели и приказали голыми бежать три версты на Голгофу, где кладовщик давал одежду…». Не надо осуждать Соловки, их надо прежде понять — понять, почему всё так вышло, почему острова стали этакой лабораторией, мини-Россией, всё происходящее в которой потом проецировалось на страну.

— Это моя вторая главная книга о Соловках, — рассказывает Юрий Бродский, — первая была посвящена вопросу — что такое СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения 1920-30-х гг., позже — тюрьма особого назначения). Потому что нельзя было говорить о Соловках, упоминать их. И я стал собирать воспоминания заключенных, много фотографировал, — это не первый советский лагерь, но первое лагерное управление, в котором вырабатывались нормы питания, форма одежды, способы уничтожения людей, способы избавления от трупов, использование труда заключенных. Это всё — Соловки. С них началось. А затем выплеснулось на материк.

— И почему все пошло оттуда?

— Я сам себе задаю вопросы, на которые нет ответов: да, почему именно СЛОН? Почему именно в России? Почему именно на Соловках? Вот об этом и книга — почему мы дошли до жизни такой. И я пришел к выводу, что во многом виновата московская форма православия. Не православие вообще, и не религия вообще, и не христианство, а именно московская форма. То есть эта религия, эта церковь создавалась для обслуживания великих московских князей. И можно было изображать на иконах, на росписях храмов живых еще властителей, их родственников с нимбами вокруг головы. В итоге — мы получили то, что получили.

— И Соловки до сих пор остаются такой кузницей нерадужного будущего?

— Мой главный тезис: сегодня на Соловках — завтра в России. Многие процессы, начинаясь на острове, затем переходят на весь материк, такое вот «опережающее развитие». Сейчас, например, на Соловках очень высокая рождаемость. Может, завтра это будет в России. Хотя логически это всё объясняется — приезжают строители, симпатичные ребята… Или другое — церковь всё захватывает на острове, некоторые положения Конституции не работают. Возможно, это потом произойдет и тут. И нас, при приеме на работу, будут заставлять читать «Отче наш». А там абсолютно всё это есть… Игумен по идеологии вызывает хранительницу музея — «Ты где была?» Та отвечает — «На тренировке по волейболу». А он ей — «При твоей работе ты должна ходить на каждую службу». И это несчастные ребята, у них нет другой работы, нет квартиры на материке.

— Здесь идет борьба за «Матильду»…

— А на Соловках всё это было давно. Те же церковные идеологи ходили к местному мэру и говорили, чтобы он запретил показ в кинотеатре «Кода да Винчи». И фильм не показывали. Это вроде мелкие примеры, но мы в таком мире живем. Соловки стали точкой самоидентификации России в целом. Этим они и интересны. Там много хорошего, много замечательных людей, всё перепутано, всё перемешано. Это заповедник человека как вида.

— Что стало отправной точкой вот этого жуткого ассоциативного ряда, что Соловки — это лагеря, убийства, мрак?

— Вот Битов составлял хронологию к ГУЛАГу, сделал перечень событий, которые привели Россию к ГУЛАГу. И вот первый пункт у него — образование Соловецкого монастыря. Казалось бы — парадокс. А на самом деле всё очень логично. Ведь история монастыря начинается с чего? Острова эти всегда были обитаемы: безумно богатая земля, сталкиваются приливно-отливные течения с морскими, вода насыщается кислородом, кислород — это жизнь. Это рыба, микроорганизмы, ластоногие… И люди, которые издревле могли там охотиться, жили лучше, чем просто охотники или собиратели. Жили там только вахтенным методом — приезжали на лето, разбивали рыболовецкие поселения, а потом уезжали.

— Пока не появился монастырь, так все и продолжалось?

— Пока не появились в 1429 году два монаха, два старца. Ну не старцы они как сейчас, просто средняя продолжительность жизни по Европе тогда была — 29 лет. И вот происходит «чудо», которое лежит в основе Соловецкого монастыря. Появляются двое юношей, похожие на ангелов, которые ловят жену карельского рыбака, и избивают ее на горе, которая называется «Секирная», от слова «сечь». Избивают жестоко и с гневом, железными прутьями (арматурой по-нынешнему) как пишется в Патерике, избивают так, что ее вопли были слышны за 2,5 версты от места сечения. Избили и сказали: теперь вся эта земля будет принадлежать монахам, иначе вы все умрете злой смертью. Всё это было объявлено чудом. Отсюда и пошел монастырь. Исходная точка. И уже в 16 веке он превращается в тюрьму. Это Грозный придумал, чтобы чем-то монахов занять. Самая страшная тюрьма на Руси: там, как писали, крысы дохнут в каменных мешках, не то что люди.

— И эта тюрьма прекрасно уживалась с монастырем?

— Да, и одновременно к небу поднимались молитвы монахов и проклятия узников. И что достигало неба раньше — вопрос. То есть это место как бы было предназначено для этого — и там всё это видно пошагово, как всё происходило. Монахи были экзекуторами, тюремщиками, кормильцами своих узников. И после революции мало что изменилось. То белые в гражданскую ссылали туда своих противников под расписку настоятелю монастыря, ну а потом пришли большевики, которые моментально там сделали лагерь для военнопленных… С 1923 года — это уже СЛОН. Причем, сами же радетели новой власти там же и сидели: тот, кто первым поднял красный флаг над Соловками — через три года туда же, в лагерь попал как заключенный. Неумолимая логика. Начальников лагерей убивали одного за другим, причем, часто безо всякой крупной провинности, с формулировкой «за потерю партийного и чекистского чутья». Банка с пауками. И оказалось, что нету побежденных, мы все оказались в проигрыше. Через большие Соловки (с филиалом на материке) прошло около миллиона заключенных, но и те, кто всё это создавал, надзирал — они также закончили. Нет победителя, вот в чем весь ужас. Об этом надо говорить. Тем более, что при каждом изменении власти все документы по Соловкам уничтожались мешками…

Источник: mk.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика